Чукотский спецназ». Документальный фильм о коренном народе Севера России

Обновлено: 05.10.2022

«Чукотский спецназ». Документальный фильм о коренном народе Севера России

Код для встраивания видео

Настройки

Плеер автоматически запустится (при технической возможности), если находится в поле видимости на странице

Размер плеера будет автоматически подстроен под размеры блока на странице. Соотношение сторон — 16×9

Плеер будет проигрывать видео в плейлисте после проигрывания выбранного видео

Чукчи, наверное, самый известный коренной народ Севера России. О котором мы на самом деле не знаем ничего. Они настоящие эксперты по выживанию. Своеобразный «чукотский спецназ». Их быт — эталон эргономики, жилища — чудо инженерной мысли, а меню — образец диетологии.

Практически никто из журналистов не снимал в настоящей тундре. Чукчи сняты в поселках или в их окрестностях. В полевых условиях журналистам работать почти невозможно. Не выдержат ни камера, ни оператор. Поэтому по нашему заданию в экспедицию на Чукотку отправились ученый-этнограф Константин Куксин и чукча Женя Кайпанау. Так что этот фильм о чукчах можно назвать модным словом «селфи».

Женя Кайпанау. По-чукотски Умка. Сейчас он живет в обычной квартире в подмосковном Сергиевом Посаде, каждый день ходит на работу. Правда, работает он . чукчей. Водит экскурсии, играет на народных инструментах и учит посетителей этнопарка бросать аркан. Женя родился и вырос на Чукотке. Он попал в Москву вместе с гастролями своего ансамбля, да так и остался. На родине он не был уже больше 12 лет.

От Москвы до Анадыря, столицы Чукотки, больше шести тысяч километров. Лететь восемь часов, примерно как до Нью-Йорка. Оттуда внутренним рейсом в поселок Лаврентия — центр Чукотского района. Вылета в районы иногда приходится ждать неделями. В пургу рейсы отменяют, а пурга тут бывает каждые три-четыре дня. Из Лаврентия — путь на рейсовом автобусе в село Лорино, где живет Женина мама. Правда, автобусы на Чукотке специфические. Зимой они больше похожи на бронетранспортеры.

Чукчи, если так можно выразиться, самый популярный малый народ. Правда наивный чукча, герой анекдотов, который говорит «однако» и живет в чуме, не имеет ничего общего с настоящими людьми.

«А чукча в чуме ждет рассвета», — пел популярный советский исполнитель Кола Бельды. На самом деле в чуме нет шансов «дождаться рассвета». Погибнешь в первой же пурге. В чумах живут ненцы, якуты, нанайцы и многие другие северные народы. Но все эти люди с точки зрения чукчей обитают в мягком климате, ближе к лесотундре. Чукчи живут в яранге. Конструкция яранги придумана тысячи лет назад. Но и в XXI веке все тундровые чукчи по-прежнему живут в этих жилищах из оленьих шкур.

Внутри яранги минус 20, только ветра нет. Протопить весь объем жилища невозможно. Топить нечем, в тундре отсутствует любая растительность выше колена. Вокруг очага чукчи сидят полностью одетые.

Но вот спят они практически голые. Внутри яранги есть отдельная спальня. Своеобразный меховой куб. Жирник. Так называется печка, которая отапливает спальню в яранге. В лампу наливают животный жир и кладут несколько фитильков. Можно зажечь десяток, и будет жара.

Чукчи не умеют пить. Это едва ли не единственный правдивый миф. Опьянение наступает после нескольких глотков. У чукчей в силу физиологических причин быстрее возникает зависимость от алкоголя. И в поселках действительно можно встретить пьяных. Но в тундре алкоголь под запретом. Там водка означает верную смерть.

Дети нашего репортера Евгения Кайпанау наполовину чукчи. Но оленей и ярангу они видели только в этнопарке у папы на работе и уже вряд ли смогут жить в настоящей тундре. Тренировки в «чукотском спецназе» надо начинать с самого рождения.

Традиционные жилища северных народов


Кочевники есть не только в африканских и аравийских пустынях (читайте статью: Бедуины и их «шерстяные дома»), но и на Крайнем Севере. Бедуины пасут верблюдов и коз, а северяне — оленей. Но образ жизни тех и других во многом схож. И те, и другие перемещаются вслед за стадами на дальние расстояния, останавливаясь лишь на короткое время. Поэтому и жилища северян, равно как и других скотоводов-кочевников, замечательно приспособлены под их образ жизни. Поговорим подробнее о том, где и как живут народы Севера.




В чумах традиционно проживают ненцы, ханты, коми и энцы. А вот чукчи в чуме не живут — несмотря на популярную песенку с припевом: «А чукча в чуме ждет рассвета…» Чукчи живут в жилищах, которые называются ярангами (об этом поговорим ниже). А припев к песенке — это, наверно, для красоты слога.

Чум — это, по сути, палатка, которая легко ставится и так же легко переносится с места на место. У чума конусообразная форма. Это для того, чтобы на нем не скапливался снег, и чум под его тяжестью не проседал. Без снега на крыше чум легко разбирается и переносится на другое место. Кроме того, конусообразная крыша лучше противостоит ветрам, которые в тундре частые гости.


Зимой для утепления его отделывают шкурами животных, которые сшиваются в одно целое полотнище.





После установки чума женщины благоустраивают его интерьер. Пол внутри застилается зимой оленьими шкурами, а летом циновками. У основания шестов, поддерживающих чум, кладут верхнюю одежду (никаких вешалок в чуме не предусмотрено).

Спят обитатели чума на шкурах, перинах, подушках или в спальных мешках. На ночь они расстилаются, а днем — убираются. Никаких других дизайнерских украшений и особенностей в чуме обычно не бывает.

Равно как нет почти никакой мебели. Есть лишь посуда для приготовления еды. Едят обитатели чума, сидя на полу. Или — за маленьким столиком.

Яранга

Яранга — традиционное жилище народов, обитающих на Чукотке: чукчей, коряков, эвенков, юкагиров.

В принципе яранга похожа на чум, однако ее дизайне несколько иной. Это куполообразное округлое строение, более приземистое по сравнению с чумом. Возводится яранга также несколько иначе. Из шестов делается округлый каркас, который затем покрывается китовыми, тюленьими или оленьими шкурами. Округлый — по той же самой причине, что и конусообразный в чуме. То есть, чтобы наверху не скапливался снег.

Внутри яранга также отличается от чума. Обычно она состоит из двух частей — чоттагина и полога. Чоттагин — это нечто вроде переднего помещения. Там гораздо холоднее, поэтому в нем могут храниться выделанные шкуры, запасы еды, одежда.

Из чоттагина можно попасть в полог — жилое помещение, которое устилается шкурами (можно коврами). Здесь жильцы проводят свободное время, здесь обедают и спят. Отапливается она и освещается жировым светильником. Он хоть и мал, но, тем не менее, дает достаточно тепла. Впрочем, внутри многих яранг имеется печь или очаг. На них готовится еда.






Иглу — жилище куда более суровое, чем чумы и яранги. Это — традиционное жилье эскимосов, у которых нет возможности построить, например, чум. Почему нет? Потому что никакого другого строительного материала, кроме льда и снега, у эскимосов обычно под рукой нет. К тому же, иглу — это традиция. От традиций отказаться непросто. Да и зачем отказываться, если в иглу тепло в самые лютые морозы?

Освещаются иглу сквозь ледяные стены.

Внутри помещение застилается шкурами. Иногда частично шкуры могут висеть и на стенах — для тепла.

При кажущейся простоте, возвести иглу довольно сложно. Это испытали на себе многие полярники, оставшиеся без крова. Как они ни старались, построить иглу у них не получалось. А все дело в том, что иглу строят из ледяных блоков особенной формы, причем, для каждой части сооружения используются блоки разной формы. К тому же, существует специальная методика их укладки, которой полярники, конечно же, не знали.

Кстати: иглу — жилье сезонное. Летом они обычно приходят в негодность. Но никакой трагедии в этом нет. С наступлением холодов «ледяные избушки» строятся заново, только и того. Причем, очень быстро: сами эскимосы возводят их буквально за полтора часа. Это умение досталось им от предков, и они его свято хранят.

Внутри иглу никаких интерьерных и дизайнерских изысков нет. Какие могут быть изыски в ледяной избушке? Да они эскимосам никогда не были и нужны…

Иглу строятся и сейчас. В основном — для лыжников-туристов, любителей всяческой экзотики, а также как аварийное жилье. А вдруг начнется метель, и у туристов унесет ветром палатку? Тогда они могут укрыться в иглу.

Как живут оленеводы в тундре? Сколько зарабатывают? Как моются?

Ямальские ненцы освоили северные рубежи задолго до того, как сюда пришли газодобытчики. Они бороздили тундру во времена, когда о нефти еще даже не знали. И с тех пор их жизнь почти не изменилась. Они все так же со стадом оленей кочуют по бескрайним снегам и стараются ужиться с нефтяными вышками и рыночной экономикой, не забывая о своих традициях.

Зимой лютые северные ветра и морозы в -50, летом комары и болота. Для любого горожанина такие условия считаются экстремальными, и он вряд ли сможет в них выжить. Для аборигенов севера — это привычные будни.

Как живут оленеводы в тундре?

Как и сотни лет назад, ямальские оленеводы ведут кочевой образ жизни. Живут в чуме. Это такое сооружение из деревянных шестов, которое обтягивают оленьими шкурами. Самое что ни на есть доступное жилье. Собирается оно буквально за полчаса. При этом ставить чум — исключительно женская работа. Хотя некоторые современные оленеводы временами отходят от этой традиции и помогают своим спутницам устанавливать дом.

А делать это приходится часто. Оленеводы не сидят на месте дольше двух-трех дней. За это время оленье стадо съедает и вытаптывает весь мох в округе — нужно идти дальше, чтобы животным было чем питаться.

Как правило, в одном чуме проживает около 5-10 человек. Это одна или две семьи. Несмотря на тесноту в этом жилище есть много правил, нарушение которых прощают разве что только приезжим гостям, не знающим традиций. Например, есть мужская половина чума. Женщинам на нее вход воспрещен. Обходить печь сзади тоже нельзя. Прислоняться к некоторым шестам, на которых держится чум, категорически запрещается. Не меньше ограничений и снаружи. Женщинам, к примеру, нельзя заходить за чум.

Как современные технологии изменили жизнь кочевников?

Всех детей коренных народов Ямала на зиму собирают в специальные школы-интернаты, где они получают образование. Там они узнают о том, что есть другая жизнь: теплые дома, электричество, телевизоры и прочие блага цивилизации. «Потом они вырастают, получают образование и не все хотят возвращаться обратно в тундру», — говорит старый оленевод.

Как они моются и ходят в туалет?

Чумовая жизнь накладывает свои отпечатки на быт. Об этом агентству рассказал один из оленеводов Александр Салендер. «Здесь же нет душа, как в поселке. У нас в чуме ручной умывальник висит. Воду греем на печи, моемся. Летом в озерах купаемся, вещи стираем», — рассказывает оленевод.

Туалета в тундре, кстати, тоже нет. Поэтому у оленеводов очень просторные широкие одеяния. «Выйдешь подальше от стойбища. Ямку в снегу натопчешь и садишься там. Малица [длинная одежда ненцев] со всех сторон закрывает, чтобы не продувало. Она как маленький чум, — смеется Александр, — главное, чтоб олени не набежали. Им соли не хватает. Поэтому они сразу набрасываются на „желтый снег“. Приходится на них орать, чтобы отогнать от себя».

Несмотря на жизнь в тундре оленеводам тоже нужны деньги. Часть ямальских кочевников работает на местные оленеводческие компании и за зарплату выпасает совхозных оленей, из которых потом сделают колбасу и прочие ямальские деликатесы. Другие пасут только собственное стадо и зарабатывают на сдаче мяса и продаже оленьих рогов и пантов (последние, рога молодого оленя, особенно ценится в Китае).

Александр говорит, что доходы в совхозах небольшие — 30-40 тысяч в месяц на семью. Деньги нужны, чтобы купить топливо для генераторов и снегоходов, крупы и макароны, хлеб, накопить на новый снегоход. А с продажи мяса на забойных комплексах можно откладывать на квартиру в поселке, чтобы было куда переехать из тундры при необходимости.

Но, как и много веков назад, в тундре богатство оленевода до сих пор измеряют размером его стада. Например, у зажиточного кочевника может быть стадо из двух-трех тысяч оленей — тогда его можно считать настоящим миллионером. Тех, у кого стадо меньше 500 голов, уже считают бедными.

У Салендера всего несколько сотен собственных оленей, а остальные — колхозные. Он говорит: чтобы прожить в тундре, на обычную семью нужно не меньше трехсот голов. «Олени для ненца — это и транспорт, и питание, и одежда, и покрытие для чума. То есть олень — наш дом, получается. Из рогов поделки мастерим, украшения, ножи из кости оленя делаем, но сейчас только сувенирные. Пользуемся уже современными, железными», — делится наш герой.

Как ненцы ориентируются в тундре?

Как женятся оленеводы?

Дружеские и семейные связи вообще имеют особенное значение для оленеводов. Брачные союзы считаются божественными и нерушимыми. Конечно, в современном мире девушки часто стали выходить замуж за мужчин другой национальности, а парни выбирают себе в жены девушек из городов. Но старшими это не возбраняется. Однако есть и семьи, которые до сих пор чтят старые традиции. Бывает, что юноша и девушка могли встретиться где-то в тундре, познакомиться в поселке, когда приезжали за провизией, или на каком-то празднике. А есть и случаи, когда отцы решают, за кого отдать дочь — сами подыскивают достойного жениха. В таких случаях молодые впервые могут встретиться уже на своей свадьбе.

Свадьба, как и любое торжество здесь, сопровождается забитием оленя. Тундровые жители привыкли есть сырое мясо и запивать его еще теплой кровью животного. Самому почетному гостю вручают деликатес — свежую кровавую почку оленя. Делается все быстро, пока мясо не замерзло.

Как дела у них с религией?

С религией у оленеводов очень специфичные отношения. Все они язычники и поклоняются собственным богам и идолам. Они чтят традиции и с почтением относятся к священным местам. Но современный мир повлиял, в их чумы пришло и христианство. Неудивительно увидеть в чуме уголок с иконами православных святых, стоящих на специальном сундуке, в котором хранятся ненецкие идолы.

Традиционные жилища народов российской Арктики

…Первое что приходит в голову, когда говоришь о традиционных жилищах Арктики, - это чум, которым до сих пор пользуются народы нашего Крайнего Севера - от Кольского полуострова и до Таймыра включительно. По своей конструкции он выглядит самым простым из всего многообразия арктической архитектуры: прямой геометрический конус из нескольких десятков (25 - 40) еловых шестов, поставленных по кругу, на которые крепятся покрышки из оленьих шкур. Может быть, чум и самый древний: по самой убедительной пока версии, переход человека в Америку произошёл через Берингов пролив - в арктической зоне во время последнего оледенения в эпоху палеолита. Когда племена атапасков, живущие в лесной зоне Северной Америки, и их соседи выходили летом из лесов в тундру, то они использовали подобную конструкцию, которая напоминала чум. Индеанисты называют это сооружение вигвам.

Вигвамы

Тут возникает любопытный вопрос о том, насколько чум характерен для Арктики. В первую очередь, материал: прямые деревянные шесты должны быть не меньше пяти метров длиной (по теореме Пифагора), чтобы в зимнем чуме (с очагом в центре) можно было спать по обе стороны от очага. (Для чума симметрия внутреннего пространства почти не имеет исключений.) Это возможно при постоянной связи с лесной зоной. Ненцы, когда-то вышедшие из лесов, и их соседи по тундре решили этот вопрос, став кочевниками-оленеводами с самой высокой скоростью сезонных перемещений, поэтому зиму большинство из них проводит в лесу. В Сибири чумом пользовались многие лесные народы, в первую очередь, оленные кочевники-тунгусы (эвенки и эвены). У ненцев и эвенков героический фольклор обычно отражает взаимную неприязнь (что часто случается у таёжников с тундровиками). Однако, при том что их языки не родственные, обнаруживается, что священный шест у тех и у других называется похоже: у ненцев - симзы, у эвенков - симка. Это единственный шест, который находится внутри жилища и представляет собой одну из опор очажной треноги (две другие - это шесты дверного проёма). Впрочем, чум встречается и дальше на юге - у народов Алтая и Саян (родственных тем же ненцам), тоже таёжных, например, тувинцев-тоджинцев. Так что чум возник не как жилище народов Севера, но на примере ненцев обнаружил свою удивительную приспособляемость к арктическому климату. Одна из его «арктических» особенностей (в зимнее время) - это двойной слой покрышек из оленьих шкур - как и в одежде: внутренний мехом внутрь, внешний - мехом наружу. Другое универсальное качество чума - это его способность собираться по обстоятельствам: если семья бедная, то у неё может недоставать шестов и покрышек, но при объединении двух таких семей получается полноценное жилище.

Устройство чума

Устройство чума: а - очажный лист железа; б - доски пола; в - спальные циновки; г - два опорных шеста; д - очажный шест симзы.

ЗАЧЕМ ПОНАДОБИЛАСЬ ЯРАНГА?

Однако на северо-востоке Евразии (где, вероятно, и происходил переход в Северную Америку) чум не встречается, поскольку там нет столь высоких и прямых деревьев таёжной зоны. Вместо чума местные кочевники - чукчи и коряки -- ставят ярангу: от чума взята конструкция крыши, которая сверху кладётся на большую опорную треногу, а снизу опирается на горизонтальные балки, закреплённые на малых треногах (которые образуют стены). Эта конструкция более сложная, но она позволяет устроить больший объём внутреннего пространства по сравнению с чумом и не требует длинных шестов (за исключением трёх опорных). К тому же яранга более устойчива, потому что стоит на треногах. Вдобавок с верхушки крыши спускаются ремни, к которым привязаны крупные камни.

Яранга и камни

Другая особенность этого жилища - две или три Т-образных внутренних распорки с перекладинами в виде дуг: они ставятся в центре и выгибают наружу шесты крыши (очаг, в отличие от чума, располагается сбоку). Поэтому очертания яранги напоминают каплю или полусферу, и эта конструкция лучше противостоит чудовищным зимним ветрам Чукотки и северной Камчатки. Принцип двойного слоя покрышек для зимнего времени здесь решён совсем иначе: в яранге два пространства - жилое и хозяйственное. Жилое пространство представляет собой спальный полог из толстых оленьих шкур мехом внутрь в виде ящика без нижней плоскости, который подвешивается внутри шатра. Пол сооружается отдельно: это ветки тальника, покрытые шкурами. Отапливается полог жировой лампой и теплом человеческих тел. В течение ночи он впитывает в себя влажные испарения и утром снимается, чтобы промёрзнуть на морозе. После этого иней на нём выбивают специальными колотушками, и дальше он снова готов к употреблению. Работа нелёгкая, но необходимая: если полог не выбить, то на следующую ночь с него начнёт капать влага. Пологи могли иметь очень разный объём: в самых маленьких едва могут улечься бок о бок четыре человека, в самых больших человек может встать во весь рост и свободно ходить. Средний размер - около полутора метров в высоту, два с небольшим в ширину и три с половиной в длину. Корякские яранги были гораздо больше и вместительнее чукотских, поэтому в них могло быть три или четыре полога. Хозяйственное пространство располагается вне полога под шатром, и в нём находится очаг для приготовления пищи.

Устройство яранги

Конструкция яранги: a - опорная тренога; b - малые треноги (и двуноги); c - горизонтальные перекладины; d - жерди крыши; e - Т-образные распорки

ЗЕМЛЯНКИ ЮКАГИРОВ

На крайнем западе Чукотки, в бассейне нижней Колымы обитают оленные юкагиры, у которых жилище напоминает чукотскую ярангу, но со своими особенностями. Эти особенности возникли благодаря менее суровому климату (юкагиры зимуют в лесу, а на лето выбираются в лесотундру; до побережья, подобно тем же чукчам и ненцам, они не доходят). В юкагирской яранге нет пологов и внутренних распорок. Там может быть два входа, и тогда там живут две семьи по обе стороны от очага, которым эти семьи пользуются попеременно. Малые треноги юкагиры перевели в вертикальную плоскость: две ноги стоят на земле, а третья соединяет со следующей треногой. Опорных шестов - не три, а четыре. В отличие от чукчей, юкагиры ещё сравнительно недавно были оседлым народом, занимающимся рыболовством и охотой по берегам рек и озёр. Поэтому на чукотском языке они называются веемылыт - «речные люди». Конструкция их землянок представляла деревянную усечённую пирамиду с квадратным в плане полом, у которой углы были представлены опорными шестами, вверху скреплёнными между собой по диагонали. Эти юкагиры перешли к оленеводству, скорее всего, под влиянием эвенов (или восточных тунгусов), но кочевое жилище заимствовали от других кочевников - чукчей. Вероятно, некоторые группы эвенов, в свою очередь, заимствовали от юкагиров этот тип яранги, и у них возник гибрид яранги с чумом.

Гибрид чума и яранги

Землянка в виде усечённой пирамиды, крытая дёрном, под разными названиями встречается в лесу и тундре на необъятных просторах Якутии и Енисейского Севера, включая Таймыр.

Землянка

ЧЕЛЮСТНОЙ ДОМ

Считается, что арктическое оленеводство и присущий ему образ жизни возникли в позднее средневековье. Поэтому более древним на этих широтах выглядит оседлый образ жизни. Он неизбежно связан либо с крупными водоёмами (где рядом можно вести промысел дикого оленя), либо с побережьем (где люди живут охотой на морского зверя). В Арктике промысел морского зверя и соответствующий образ жизни представлен культурой эскимосов. Это, пожалуй, единственный известный нам народ догосударственной формации, который освоил добычу кита в открытом море благодаря своим внутренним ресурсам и технологиям. С эскимосской культурой тесно связана культура береговых чукчей и коряков, но землянки из китовых костей - валкар («челюстной дом»), в которых люди жили до середины XIX века, у нас в стране пока были обнаружены лишь на Чукотке. Участник географической экспедиции 1785-1793 гг. на северо-восток России капитан Г.А. Сарычев писал, что свод над этими землянками сделан из китовых рёбер и жердей, покрыт травою, дёрном и засыпан землёю. Такая землянка (наполовину углублённая в землю) имела каркасную конструкцию и в основании была прямоугольной. Длинные и толстые кости китовых челюстей либо брёвна из плавника служили центральными и боковыми несущими опорами, на которые клали поперечные балки (также из челюстей кита) для настила потолка из китовых ребер или деревянных брусьев. Основу каркаса составляли восемь столбов по центральной линии. Стены ямы укреплялись камнями, черепами и рёбрами морских животных. Сферическую кровлю устраивали из китовых рёбер выпуклой стороной наружу. Пол мостился костями черепа кита и его лопатками. Если землянка была большой, то в ней пространство делилось валиками-перегородками на три жилые камеры либо устраивались спальни-отсеки 3 х 3,2 м. Позже на возвышении в виде нар ставили меховые пологи, отапливаемые жировыми лампами. Такие землянки различались устройством входа. У одних был единственный вход - более или менее углублённый в землю коридор, у других - два: верхний наземный (не через крышу), нижний - подземный. Верхним пользовались летом, нижним - зимой (летом его заливала вода). Стены подземного коридора обкладывали позвонками кита. Отверстие в крыше служило для освещения и проветривания. Если землянку строили с одним входом, то летом жители покидали её, оставляя для просушивания, а сами располагались во временных шалашах. В жилище с двумя входами были очаг и нары, в доме с одним входом очага не было, пользовались жировыми лампами. По поводу очага Г.А. Сарычев пишет, что за неимением дров прибрежные жители жгут китовые кости, поливая их время от времени рыбьим жиром.

В XVII-XVIII вв. землянка прибрежных жителей Чукотки постепенно сменилась ярангой. Это означало, что тогда у оленеводов мог возникнуть избыток оленьих шкур и мяса и, соответственно, постоянные связи с побережьем. Хотя, может быть, тогда случился чисто технологический прорыв, поскольку шатры прибрежных землянок делались чаще из моржовых шкур, но и для покрышки своей летней яранги оленеводы нередко используют моржовые шкуры (покупаемые у прибрежных соседей) для защиты от дождя (кожа морского зверя не пропускает воду). Яранги прибрежных жителей Чукотки утратили своё сборно-разборное качество, характерное для кочевого образа жизни, они обкладывались дёрном и камнями. В них также не было внутренних Т-образных распорок, а кривизну крыши определял промежуточный обруч, к которому жёстко крепились стропила.

Челюстной дом

ДОМ С ВОРОНКОЙ

Жилище оседлых (прибрежных) коряков было похоже на чукотскую землянку, но и отличалось от неё. Оно заглублялось в землю на метр-полтора и имело в основании неправильный восьмиугольник, в центре его ставили четыре опорных столба высотой 5-7 м., на которых крепилась квадратная рама. На эту раму опиралась верхняя часть крыши с четырёх параллельных стен. Оставшиеся четыре треугольника закрывались горизонтальными стропилами разной длины. Дерева (осины и тополя) здесь было гораздо больше чем у эскимосов и чукчей: в долинах рек росли рощи и леса, вдобавок использовался прибрежный плавник, поэтому деревянные стенки жилища возводились в человеческий рост, а разница с уровнем земли засыпалась землёй. И стены, и крыша имели два слоя расщеплённых плах, тщательно законопаченных сухой травой. Как у оседлых эскимосов и чукчей, землянка прибрежных коряков имела два входа ­- зимний и летний, подземный и надземный, только использовались они наоборот: зимний был верхним, а летний - нижним. Дело в том, что зимой здесь - на юге Чукотки и севере Камчатки - дуют чудовищные снежные бураны, и дома заносит по самую крышу. Поэтому зимний вход устраивался на самом верху - в дымовом отверстии квадрата крыши, площадью около квадратного метра -- и обрамлялся громадной восьмиугольной воронкой. Её края выходили за границы стен и опирались на вкопанные в землю брёвна. Одна из сторон делалась ниже, чтобы на неё можно было ступить с крыши подземного коридора, ведущего к летнему входу. Он был обращён к морю и открывался с начала мая до конца октября, на сезон морской охоты. Потом дверь засыпалась землёй, закладывалась брёвнами, и коридор, отделённый от жилого пространства второй дверью, служил холодной кладовой. Для зимнего выхода лестницей служило бревно с овальными вырезами вместо ступеней. Оно стояло почти вертикально и поднималось прямо над очагом. Чтобы люди на лестнице не задыхались в дыму, постоянно действовала вентиляция благодаря небольшому отверстию в потолке коридора. На ночь огонь в очаге гасился, а дымовое отверстие закрывалось специальной крышкой. Наутро температура в доме опускалась ниже нуля, поэтому коряки ночевали в пологах из шкур, подобных чукотским. Описывая эти землянки в конце XIX в., В.И. Иохельсон, обнаружил, что в самых больших живут семьи по двадцать человек, на что ему было рассказано, что в прошлом здесь имелись дома с числом обитателей в два раза больше.

Дом с воронкой

Несмотря на то, что подобные землянки (как прибрежных коряков, так и эскимосов с чукчами) представляют продуманную веками древнюю традицию с технологическими особенностями, отвечающими местному климату, их общие конструктивные черты относятся к необъятному тихоокеанскому культурному комплексу. Его корни и распространение также уходят на юг - к ближним и дальним корякским соседям - ительменам и айнам, и дальше на восток, в сторону алеутов и североамериканских индейцев.

Автор: Н.В. Плужников, к.и.н., научный сотрудник Ин-та этнологии и антропологии им. Н.Н.Миклухо-Маклая РАН.

Богораз В.Г. Материальная культура чукчей. М., 1991.

Иохельсон В.И. Коряки. Материальная культура и социальная организация. СПб., 1997.

Крейнович Е.А. Из жизни тундренных юкагиров на рубеже XIX и XX вв. // Страны и народы Востока. Вып. XIII. М. 1972, сс. 56-92.

Попов А.А. Жилище // Историко-этнографический атлас Сибири. М.-Л., 1961, сс.131-226.

Сарычев Г.А. Путешествие по северо-восточной части Сибири, Ледовитому морю и Восточному океану. М., 1952.

Смоляк А.В. Об одном древнем типе жилища на северо-востоке Азии.// Сборник музея антропологии и этнографии. Вып. XVII, М.-Л., 1957, сс. 5-21.

Шаманы, запах в чумах и секс с женами: 5 мифов о жизни оленеводов в тундре

На Ямале живут около 42 тысяч представителей коренных малочисленных народов Севера (КМНС). Из них кочевой образ жизни ведут 16,5 тысячи человек. Однако жители других российских регионов зачастую имеют весьма смутное представление об их жизни, быте и традициях. Вокруг ямальских КМНС ходит много мифов и слухов, включая шаманизм и поклонение идолам. Топ-5 мифов о жизни ямальских кочевников, развенчанных представителем коренных народов Алексеем Вайнуто.

Фотография: Шаманы, запах в чумах и секс с женами: 5 мифов о жизни оленеводов в тундре №1 - BigPicture.ru

Фотография: Шаманы, запах в чумах и секс с женами: 5 мифов о жизни оленеводов в тундре №2 - BigPicture.ru

Миф № 1. Все кочевники — шаманы

Религиозные обряды раньше всегда являлись неотъемлемой частью жизни и культуры КМНС. На Ямале до сих пор остались священные места, где тундровики когда-то просили помощи у духов и приносили в жертву животных. Некоторые из коренных считались шаманами, то есть обладали некой энергией и могли ее направлять на различные цели. Для этого они совершали различные ритуалы с использованием бубна. Впрочем, сейчас тех, кто увлекаются шаманизмом, осталось не так уж много.

«Религиозные обряды как-то потихоньку отодвинулись на второй план, так как в годы становления советской власти всех шаманов почти пересадили по лагерям, оттуда никто не вернулся. Новых же учить некому, но есть несколько шаманов-самоучек, это шаманы от природы», — рассказал Алексей Вайнуто.

Но все же, добавил ямалец, большинство жителей тундры являются верующими — язычниками, а не христианами.

«Есть несколько семей баптистов, но остальные тундровики считают их души пропащими», — заявил Алексей.

Фотография: Шаманы, запах в чумах и секс с женами: 5 мифов о жизни оленеводов в тундре №3 - BigPicture.ru

Миф № 2. Все кочевники — алкоголики

Алкоголизм среди представителей КМНС считается большой проблемой. Возникла она с началом активного освоения Западной Сибири. Первыми о проблеме алкоголизации заговорили сами представители КМНС. Уже в 1997 году более половины из них выразили обеспокоенность тем, что проблема пьянства на Севере значительна острее, чем в других регионах России.

Проблему усугубляют особенности организма представителей КМНС. Как утверждают медики, в организме хантов, манси и ненцев недостаточное количество ферментов, отвечающих за расщепление алкоголя, поэтому выражение «не умеют пить» тут не фигура речи, а факт.

Впрочем, как утверждает Алексей Вануйто, масштабы проблемы алкоголизма сильно преувеличены. По его словам, сейчас представители КМНС, как и все люди, могут выпить, но при этом не забывают про свои дела.

«Это самые оленеводческие народы в мире. Достаточно посмотреть на количество оленей и масштабы территорий, на которых они пасутся. Если это правда, что тундровики — алкоголики, то откуда тогда это все? Да, коренные народы тоже пьют, даже бывает и помногу. Но представьте ситуацию — обычный среднестатистический гражданин России вынужден три-четыре месяца, а то и полгода, жить вдали от всех благ цивилизации и обходиться без спиртного. Что он сделает в первую очередь, когда придет в населенный пункт с продажей алкоголя? Выпьет. И не слабо, а с размахом. Также и тундровики. Вот отсюда и миф про алкоголизм. Но в самой тундре уже много не выпьешь, стадо нужно охранять. Опять же перекочевки, да и небезопасно это», — рассказал Вануйто.

Фотография: Шаманы, запах в чумах и секс с женами: 5 мифов о жизни оленеводов в тундре №4 - BigPicture.ru

Миф № 3. В чумах неприятный запах

Туристы, побывавшие в чумах на Ямале, рассказывают, что суровые погодные условия не позволяют оленеводам и их семьям часто мыться. В связи с этим про тундровиков ходит слух, что в их чумах неприятно пахнет.

Впрочем, Алексей говорит, что это не так. По его словам, в чуме все запахи выветриваются, благодаря постоянной циркуляции воздуха. Остается только запах дыма, который въедается в шкуры. Но вот то, что оленеводы моются реже тех, кто живет в цивилизации, — это правда, говорит Алексей.

«В тундре особо не размоешься. Очень легко простудиться. Нужна теплая вода, ее нужно греть. Летом представители КМНС купаются в озерах, да и то, если лето выдается теплое. Зимой — только душ или баня в поселке», — рассказал представитель КМНС.

Фотография: Шаманы, запах в чумах и секс с женами: 5 мифов о жизни оленеводов в тундре №5 - BigPicture.ru

Миф № 4. Оленеводы предлагают гостям секс со своими женами

Про КМНС ходит еще один распространенный миф о сохранении многовековой традиции совокупления гостя с женой хозяина дома. Говорят, это пришло из прошлого ради сохранения рода. Обычай касался представителя другой народности, чтобы разбавить кровь, так как среди коренных народов было много родственников. Гости в тех краях — редкое явление, поэтому ходят слухи, что эта традиция — способ освежить родовую кровь.

Но Алексей Вануйто назвал этот миф странным, так как все тундровики — верующие люди. По его словам, в отношениях мужчины и женщины очень много запретов, тем более с посторонними.

«С древности ненцы делятся на две группы, фратрии, — Вануйто и Окотэтто. Браки между представителями одной фратрии, будь они даже отдельных родов, были запрещены. Жениться полагалось только на представительницах другой фратрии. Кроме этих двух фратрий существует семь родов хантыйского происхождения и два-три рода энецкого происхождения. Так что проблемы „свежей крови“ у нас не существует», — заявил Алексей.

По его словам, бывают случаи, когда представители КМНС вступают в брак с русскими. Как рассказал Алексей, некоторые русские, женившиеся на ненках, становились основателями ненецких родов. Так появились фамилии Слепушкины, Шумиловы и Шушаковы.

Фотография: Шаманы, запах в чумах и секс с женами: 5 мифов о жизни оленеводов в тундре №6 - BigPicture.ru

Миф № 5. Кочевников становится все меньше

В СМИ нередко встречается информация, что тундровики «завязают» с кочевым образом жизни и уходят в цивилизацию — в поселки и города. Способствует этому обучение детей тундровиков в школе-интернате, которые там привыкают к комфортной и современной жизни, а также желание молодежи поступать в учебные заведения и пробовать себя в разных специальностях.

Однако Алексей Вануйто придерживается совершенно другой точки зрения. Он уверяет, что в тундре с каждым годом становится все больше людей.

«Тундры выталкивает только „лишних“ поселок. Например, больных или тех, кто не смог уберечь своих оленей», — заявил Алексей.

Пожалуйста, не занимайтесь самолечением!
При симпотмах заболевания - обратитесь к врачу.

Читайте также: